User Profile

[создать свой] [править] [обсудить]

Сдаётся мне, что есть всамделишнее и безусловно, что вам, дорогие мои – пиздец. Всё, поздно кнопочки на браузере тыкать, перелистывание страниц вам поможет разве что оттянуть срок до амнистии, как всегда – запаздывающей ровно на сутки после смерти. До меня всё таки дошли слухи о необратимом инфекционном заболевании человечества, поговаривают, мы – цивилизация, порождённая синтезом продуцируемых психиатрией Контроля и Управления, и Культуры, воспроизводимой, обрабатываемой и лелеемой психопатами. Тут бы ещё под похоронный маршичек улечься в гробик тесный, поставленный на конвейер в топку крематория, тотально механизированная система аннигиляции субъекта, но – поздно, жечь уже практически нечего, кроме нескольких сот грамм документов (особо выдающиеся пациенты достигают веса до нескольких килограмм, за счёт распухшей истории болезни из регистратуры). Потому что все мы – запретные плоды древа познания, не знаю уж, насколько успешен будет результат надкусывания и пожирания целиком, вместе со скоропортящейся сердцевиной, но, кажется, нас уже пригласили к трапезе. В качестве десерта. Вот скальпель патологоанатома вспарывает органическую ткань, и за лопнувшей кожей – пустота, так и не выяснено, на чём держался дух со своей феноменологией, и своими эйдосами, водящих хоровод, аки звёздочки на штандарте ООН. Пустота благоразумна – в аду симуляции это единственный эквивалентный отродью информационной цивилизации продукт антивещественного обмена, мы торгуемся с символами эпохи, и выигрываем на каждой сделке, аферисты высоких материй при низком пилотаже ослепляющего падения. А всё лишь потому, что мы, нойзерианцы, умудряемся сходить на компромиссы там, где ударяются лбами в беззлобном конфликте самые маститые и опытные дипломаты. О, мы уступаем место каждому, только для того, что бы обмануть лучшие чувства конкурента и искусить искушённого искусителя, завладев самой значительной долей его капитала – разумом. Мы его пожираем. Ловко, как никогда в публичных местах орудуя столовыми приборами – где вы ещё могли увидеть Шумелку, обращающемуся с вилкой и ножом как художник кистью?
Только попробуйте опровергнуть меня, что Шумелки заводятся на всех ментальных надстройках только в единичном числе. Единица – не число, этот анекдот вам всякий завалящийся Пифагор и случайный бесстыжий Евклид разъяснят. Никогда ещё меня не было так много! В одиночестве неразличимого большинства. В единстве – да, уж мы пойдём крушить Иерихонов Гремль, что б неповадно архитектуру текста возводить на непорочных долах и лонах семиотики. Блять. Мы объединимся в конгломерат, в альянс, в синдикат, в партию, в коммуну, во что угодно, как ни назови. Нойзериане! Прекрасен наш Союз… Республик! Res Public, Союз народных мероприятий, или антинародных, нам не различить с высот высоковольток и телебашен, оккупированных нами по долгу службы Существующих в Курсе Всего Сущего. Да здравствует нойзерианское судилище, самое мизантропическое судилище в мире!
Здесь происходит искажение реальности. Представьте себе, что как то утром, на рассвете, сквозь щели между штор пробился вместе с лазурью ультрафиолет в форме сиреневых крапинок, егозящих по полотну лежащего плашмя на паркете солнечного луча… в совершенно треугольной, равнобёдренной комнате, и заросли жимолости с ломоносом так и цветут прямо с пола, взрыхлив персидские ковры, а на кухне, прямо под ногами – черника, но срывать её опасно – поблизости колышется ворсянка, не упомянувши даже мышиного горошка. Тут бы смежить веки, и увязнуть в сне на совсем, вторичное пробуждение внесёт разве что большую ясность, как вам могла привидеться жимолость, когда там расцвёл бересклет? А черника откуда взялась? Это же чистейшая слёзоточивая оказия, все кухня у вас в scutellaria galericulata. Как оплаченный бонус – Яснотка белая, семейство губоцветных, кстати, поговаривают, что обладает целебными свойствами, ну что же, доктора исцеляются сами, так что – политики тут не будет. Вот так сразу. Кроме того, не будет и дневниковых записей, статистика которых мне внушает бешенство: «За что ВАС так не любят!?». О, жалостливейшее зрелище, чтение преисполненное концентрированной до кондиции «кровь из носу» скорби, все эти проклятия окружающей вас среде, будто не вы (?) её естественное, и, что самое забавное, законнорожденное чадо, чей то исполненный с некоторым перевыполнением к истёкшей незаметно пятилетки супружеского долга. Это и есть искажение политической реальности, политизированной реальности, и уж конечно – реалистичной, реалистической политики. Иначе незачем вам было бы знакомить своих реципиентов с таким беспрецедентным количеством новостей, сопровождающимися возгласом «Ах!» или «Ох!» в зависимости от дозировки экспрессии в тексте. Да, чуть не забыл: иллюстрации тоже не полагаются. Наличие этого журнала, как и его автора, как и его читателей подвержено самым убедительным сомнениям – это чистейший диахронический символ спятившего времени, нерукотворный памятник незнакомому племени, вовсе не столь младому, как посчитает в последствии модная наука геронтология (читайте все «Глобальный человейник!»). Универсальной иллюстрацией будет являться общественный, не теряющий от множественности и расхожести мнений субъективности анализ текста и квартуполномоченная вольноотпущенная интерпретация – снабжённая аватарой и форматированным текстом в произвольном обращении туда и обратно.
Итак, начнём. Не посрамимся пред шквально свирепствующей массовыми конкуренцией и конъюнктурой, считающими себя в праве узурпировать монополию на пожирание мозга. Начнём с малого, с десятка тысяч нервных клеток, закончим крупными трофеями, скашивая до двух миллионов клеточек за один сабж. Мы будем упражняться во лжи эпохальных масштабов, до тех пор, пока последний Декарт утратит последнее терпение с последними сомнениями, при de omnibus dubitantum, мы будем ликвидировать на месте за любые злокозненности и капризы здравомыслия, изобретающего лазейки для позорной депортации, мы будем расстреливать в затылок буйнопомешанных, после вековой натуженной атараксии, рационалистов, выродившихся в Общество Потребления! И всё лишь потому, что мы, шумелки и нойзерианцы, алчем начала Экспериментальной эры, веруем в скорую её детонацию, старт перманентного Праздника, присущего бытию во всех градациях и структурах! Шум времени, шум пространств, шум суетливой органики, сольются в ОДНО, финальный, окончательный, безусловный, пронзительный, кромешный и неистовый ШУМ, Нойз. Позволивший произнести только что вот эту речь. Такое снится по шапочному разбору, и не забывается больше никогда.

Friends (70):

Mutual Friends (53):

Also Friend of (14):